интервью Александру Беленькому для «Чемпионата» о причинах поражения Тайсону Фьюри
— Как вы можете объяснить то, что произошло в бою с Тайсоном Фьюри?
— Произошло то, что вызревало в течение длительного времени. Мне раньше не казалось, что я потерял мотивацию за то время, что владел титулами, но сейчас, когда они уже не мои, мотивация просто взлетела. Я не чувствую себя побитым или побеждённым. Я только проиграл. Непосредственно после боя состояние было, скажем так, прямо противоположным подъёму, но я уже давно успокоился.
— Было такое впечатление, что вы тяжело восприняли поражение.
— Два-три дня были трудными, но я понимал, что это пройдёт. В этом состоянии я не хотел ничего говорить. А потом всё встало на свои места. Более того (сейчас я вам совершенно честно скажу), я рад, что после боя с Фьюри мне не подняли руку. Зал бы меня освистал. Зачем мне это? Поражение лучше, чем такая победа.
— И в чём же ваша вина?
— Я был в лучшей физической форме в своей жизни. Но никакая физическая форма тебе не поможет, если не сочетается с хорошей психологической формой. Дело было не в травме, не в переносе боя, не в скорости передвижения Фьюри по рингу. Дело было в том, что я не вошёл в поединок, не прочувствовал его, не прочувствовал соперника. Я не мог поймать цель, чтобы правильно нанести удар. Это меня страшно раздражало, а когда наверх вылезли эмоции, вслед за ними появилась какая-то скованность, зажатость. Я хуже, чем обычно, чувствовал дистанцию. Думал слишком много, просчитывал, ударить так или эдак, а работать нужно было на инстинкте, том самом killer instinct. Увидел, что он открылся – тут же на автомате пробил. Я всё чего-то пережидал, пережидал, а возможности исправить положение утекали между пальцами. Это просматривалось и в предыдущих моих поединках, а к бою с Фьюри устоялось и даже зацементировалось на уровне подсознания. А тут ещё соперник такой неудобный попался, и всё это вызвало какую-то усталость, обескураженность, даже растерянность. Но теперь я понимаю, что нужно было делать. Я себе поставил точный диагноз и знаю, как и чем мне теперь лечиться.
— То есть ваша главная ошибка, что слишком долго чего-то ждали?
— Ну, обычно как бывает? Ты прицелился и ударил, а с Фьюри цель всё время была вне пределов досягаемости. Он повёл бой в преимущественно защитной манере и большую часть времени держался на расстоянии. Если бы он побежал на меня, как Кубрат Пулев, всё было бы иначе. В Пулева мне очень просто было попасть. А тут я выбрасывал мало ударов и не доставал, потому что Фьюри был далеко. С ним надо было идти вперёд, зная, что первые два, а то и три удара придутся по воздуху, и только четвёртым или пятым ты его достанешь. А я ничего этого не делал.
В общем, знаешь, как бывает в футболе: одна команда находит какую-то щёлочку в обороне другой и уже лупит туда. Вот и он нашёл такую щёлочку и как-то очень вписался в неё. Его габариты, его крайне неудобный стиль очень точно подходили к этой щёлочке. Но главное, и это целиком моя вина, – что эта щелочка была!
— А как она появилась? Почему?
— Наверное, образовалась оттого, что я давно не завоёвывал титулы, а только отстаивал их. Защищал крепость, а не брал её. Сдерживал, а не ломал, не покорял. Теперь, после поражения от Фьюри, я снова свободен. Меня больше ничто не держит. Я столько лет дрался, у меня были любые соперники: большие, маленькие, правши, левши, я с ними со всеми научился работать. Но моё долгое чемпионство эмоционально, психологически меня зажало. А теперь я опять свободный человек. Когда я снова выйду в ринг, я буду совершенно раскован. Но это не значит, что я стану глупым, бегущим на встречный удар гражданином. Однако теперь я покажу другой бокс.
— Какой именно?
— Бокс человека, которому нечего терять. Тот, кто защищает титул, может его потерять. Тому, кто пытается завоевать титул, терять нечего.
— Было такое ощущение, что Фьюри изучил ваш стиль и хорошо подготовился к бою конкретно с вами.
— Он вообще хороший боец. Я с самого начала говорил, что это будет один из самых сложных для меня боёв. Он был в отличной форме. Умело пользовался своим ростом, длиной рук. Стойки менял, что, в принципе, не было для меня большой проблемой, но неудобства создавало. Да, он подготовился к бою со мной, но всё, что он наготовил, могло и не сработать. В первых раундах я видел, что он не очень уверен в себе, а поэтому излишне осторожен. Вот когда он почувствовал, что я не могу к нему приспособиться, тут он резко прибавил.
— После боя прошёл слух, запущенный одним российским промоутером, что вы сдали бой.
— Глупость не комментирую.
— «Детский» вопрос: у Фьюри сильный удар?
— Любой боксёр весом за 110 килограммов может ударить так, что мало никому не покажется, но настоящим панчером я бы Фьюри не назвал.
— Как-то я говорил с одним тренером по теннису. Он всех своих учеников делил на две категории: профессионалы и дачники. Я его ещё спрашивал: «Да какие у тебя профессионалы? Тётки да дядьки». А он говорит: «Нет, я имею в виду подход к делу. Профессионал прежде всего работает над тем, что у него не получается, а дачник делает то, что получается, и безумно радуется. Я побывал в самых разных залах, и мне показалось, что многие настоящие профессионалы в какой-то момент заражаются этим «дачным синдромом». Делают то, что у них получается, что до сих пор работало, и радуются. У вас такого никогда не было?
— Нет, по этой классификации я именно профессионал. Другое дело, что, как я уже говорил, то, что случилось со мной в бою с Фьюри, началось не вчера. Ещё Эмануэль Стюард мне много раз говорил: «Ты должен наносить больше ударов. Ты подолгу стоишь, а тебе нужно больше бить». В бою с Эдди Чемберсом, между 10-м и 11-м раундами, Эмануэль прочёл мне целую лекцию на эту тему, говорил, что я должен расслабиться. А в бою с Фьюри эта давняя история наконец выстрелила.
— Почему вы не резали углы, почему не лишали его пространства для манёвра? Да, он очень высок, много двигался, был лёгок на ногах, но ведь средства борьбы с этим есть. А вы временами как будто не знали, что делать.
— Я завёлся, когда увидел, что ни первым, ни вторым ударом его не достаю. И тогда я стал ждать, когда же он сам придёт ко мне. А он не приходил. Я завёлся ещё больше, а дальше один просчёт начал цепляться за другой, как вагоны к поезду. Весь рисунок боя развалился на элементы. Да, я не обрезал углы и много чего ещё не делал. Я тут посмотрел первые четыре раунда боя и увидел, как я там совершаю самые элементарные, простейшие боксёрские ошибки, которые любой любитель может разглядеть и сказать, что я там делаю не так. Тут две вещи наложились одна на другую: Фьюри – крайне неудобный соперник, а я, вместо того чтобы идти вперёд и бить-бить-бить, чего-то ждал-ждал-ждал.
— Наверное, свою роль сыграло и то, что вы давно не были в ситуации, когда соперник оказывал такое активное и умелое сопротивление?
— Тут один мой товарищ хорошо сказал, не обо мне, а вообще: «Если хочешь уничтожить человека, дай ему пять лет непрерывных больших успехов». А у меня таких лет было 11. В последние три года на всех пресс-конференциях мне все уши прожужжали о том, какие рекорды я уже побил, какие ещё побью. Говорили, особенно в последнее время, что я подбираюсь к рекорду самого Джо Луиса по количеству защит титула. Сам я никогда ни с кем себя не сравнивал и не интересовался этими вещами, но капля камень точит.
— В одной из предматчевых статей я об этом писал: что вы сами можете не чувствовать этого, но если все вокруг что-то повторяют и повторяют, это откладывается в голове помимо собственной воли.
— Именно так. С какого-то момента уже не я владел титулами, а титулы владели мной.
— Это напоминает мне одну давнюю историю. Вы наверняка помните бой Оскара де ла Хойи с Феликсом Тринидадом в 1999 году. Оскар тогда выиграл, но его засудили за пассивную манеру ведения боя в последних раундах, и это стало его первым поражением. Через несколько месяцев де ла Хойя неожиданно сказал, что он рад, что судьи не дали ему победу в том бою. Что ноль в графе поражений стал для него слишком тяжёлой ношей. Сохранить его стало навязчивой идеей. А когда Тринидад с судьями размочили его послужной список, он почувствовал себя куда свободнее.
— Не во всём, но в чём-то похоже на мою историю. Что было – то прошло, а терять мне, как уже сказал, теперь нечего. Титулы не висят на мне бременем. Я сейчас очень уверен в себе. В последний раз такую уверенность я ощущал лет 15 назад, когда передо мной был мир, который мне ещё только предстояло завоевать. Никто уже не отнимет у меня того, чего я достиг в своей карьере. Это уже вошло в историю. Уверен, что в зал боксёрской славы меня бы всё равно включили, если бы я сейчас закончил карьеру. Я вполне мог бы сказать, что Фьюри – 27 лет, мне – под 40, я сделал всё, что мог, пусть теперь другие рвутся к победам. И все бы это приняли. Но в моих силах сделать мою историю лучше. Поскольку конец истории всегда должен быть хорошим, если же дело плохо, значит, это ещё не конец.
Останнє редагування: 31 травня 2016 21:17:09 від дуду
всё о матч-реванше Владимир Кличко - Тайсон Фьюри 
![[ua]](https://forum.pravda.com.ua/Smileys/default/Prapor2.gif)
Припиняй мозги свої трощить!!! ) 
шкода хлопця.. - йде на поводу грошей... 
) 
